— Юрка, смени позицию и держи под прицелом склон! — прокричал Галкину Баринов, вытирая лицо банданой. Многочисленные кровоподтеки на щеках и подбородке смешались со слоем белесой пыли, образуя какую-то страшную маску, да в эти роковые минуты никому до этого не было дела.

Старлей осторожно перекатился ближе к ущелью, нашел приличный по размерам валун, прикрывавшего его от прицельного огня боевиков, находящихся на тропе и, обозрел пространство над скалой.

Тут же сверху прогремел выстрел…

— Косяк! — крикнул Юрка боевику, после того, как пуля вжикнула по краю валуна, и незамедлительно ответил из «Вала». Через мгновение тело бандита сползло вниз и безжизненным кулем упало на тропу…

А майор с Василюком продолжали методично обстреливать подступы к своим нынешним позициям. Узкая, местами не шире двух метров тропа была сплошь усеяна убитыми и раненными чеченцами, а с северной стороны снова и снова подходило свежее подкрепление. На смену одним — убитым и умирающим, о чем-то неистово просящим Аллаха, настойчиво появлялись другие — с горящей ненавистью в глазах, с озлобленными лицами и с тем же Аллахом на устах…

Изредка с позиций сепаратистов раздавались какие-то громкие выкрики на ломанном русском языке. Кажется, федералам милостиво предлагали сдаться…

Скоро у остатков группы Баринова начались проблемы с оружием и боеприпасами. Вначале стал давать сбои белый от пыли автомат Василюка. Помучившись с ним, тот отбросил «Калаш» назад и, подтащив за ремень точно такое же оружие убитого Нефедова, накрепко обмотал обломок приклада какой-то тряпкой. Через минуту, не взирая на неудобство стрельбы из «укороченного» автомата, он снова посылал пулю за пулей в атакующих моджахедов. А затем майор, повернув голову к Галкину, крикнул: