— Почему же не мог? Мог! — блеснул тот золотом коронок. — Просто торопиться мне некуда, понимаешь?..

Он еще дважды нажал на спусковой крючок пистолета с длинным глушителем, и одновременно с хлопками раздались вскрики Тимура — Хасан и следующие две пули всадил тому в почки. Теперь соучредитель Руслана Селимхановича держался за калитку обеими руками — ноги уже не держали. Лицо побледнело и моментально покрылось испариной. Из груди при каждом выдохе рвались леденящие душу звуки.

Спустя пару минут, когда Хасан вдоволь наслушался стонов и насладился предсмертными страданиями жертвы, прозвучал последний — пятый выстрел…

Вечером того же дня в офис позвонила горничная Тимура и со слезами в голосе сообщила о смерти хозяина. Сейчас возле его особняка уже во всю хозяйничали оперативники с криминалистами…

Стоящая напротив Газырова вторая на сегодняшний день бутылка почти опустела. Откинувшись на спинку огромного кожаного кресла и уронив голову на грудь, он сидел неподвижно, вспоминая молодость и давнюю дружбу с Тимуром. Конечно же, Руслан все понимал. И то, что это убийство — дело рук Хасана, и, самое ужасное — то, что другого пути разрешения нависшей проблемы все равно не было. Нет, он не оправдывал чудовищного поступка бесчувственного изверга Хасана, но какое это имело теперь значение?..

Внезапно дверь кабинета чуть приоткрылась…

— Руслан Селимханович, — робко позвал помощник — расторопный кавказец лет двадцати восьми.

— Чего тебе? — очнулся тот, подняв на молодого сородича остекленевшие и полные печали глаза.

— Извините, я бы не стал беспокоить… но звонит ваш брат… из Очхоя.

— Брат? Пусть Люба немедля соединит…

Он готов был наброситься на помощника за его внезапное вторжение, да, услышав про Джаруллу, моментально остыл, расслабился…

— Да-да, Джарулла, говори! Отлично слышу! — широко улыбался и громко кричал в трубку Газыров.

Сизый табачный дым, струившийся от переполненной пепельницы, добавлял в тяжелый воздух прокуренного кабинета, полупрозрачного, белесого тумана.