— Это же первокурсник!.. Как он оказался среди вас? — вопрошал кто-то из строгих начальников.

— Он сам изъявил желание пробежать дистанцию вторично… — растерянно оправдывался другой человек.

— Вы в своем уме?! Разве можно подвергать молодой организм подобным физическим испытаниям? Вы должны были остановить его или, по крайней мере, доложить начальнику физподготовки…

— Да мы только на обратном пути заметили этого салагу, — беззастенчиво врал все тот же старшекурсник.

— Немедленно в санчасть его! — распорядился офицер-медик и тихо добавил: — Даже если он оклемается, без последствий для сердца такой фортель не пройдет. Будем комиссовать, от греха подальше…

Последняя фраза, прозвучавшая для Сашки страшным приговором, заставила его полностью открыть глаза. Зрение медленно сфокусировалось на профиле темного бородатого лица неподвижно сидящего мужчины средних лет… Прошло еще около минуты, прежде чем майор отошел от непроизвольно воспроизведенного мозгом случая двенадцатилетней давности и восстановил в памяти самые свежие события…

— Шевелиться немного можешь, чесаться можешь, с боку на бок вертеться можешь. Вставать не можешь — убью, — монотонно объяснил на плохом русском моджахед, узрев, что охраняемый «объект» очнулся. Для подкрепления сказанного бородач поправил на коленях старенький автомат с деревянным прикладом, обмотанным во многих местах разноцветной изоляционной лентой. За его поясом к тому же висели длинный, украшенный каким-то орнаментом, кинжал и парочка «лимонок».

— А как на счет туалета? — прошептал пересохшими губами Александр.

— За это не убью. Вон в том в углу можешь…

«И то, слава богу… — подумал пленник, медленно принимая сидячее положение на каких-то грубых, неотесанных досках. — А теперь очень хотелось бы узнать: выжил ли кто-нибудь из группы помимо меня? Насколько я помню, нас оставалось трое: Василюк, тяжело раненный Кобзарь и я…»